Ратибор

История

У Ратибора есть вещь, которой он почти не пользуется. Большой боевой молот лежит у него при седле уже лет двенадцать, и за эти годы он доставал его, может, раз двадцать. Каждый из них он помнит.

Потому что взять молот значит отложить щит, а отложить щит значит, что сдерживать врага больше недостаточно.

Кузню в Гнидине держал его отец, и руки у Ратибора оттуда. Кузнеца из него не вышло: смолоду был большой, сильный и вспыльчивый, после очередной ссоры ушёл из дома, пристал к городскому ополчению, а оттуда попал в княжескую дружину. Влиятельной родни у него не было, поэтому всё, что у него есть, он выслужил. Сперва ухаживал за конями и снаряжением, латал кольчуги, правил помятые щиты, следил за запасами. Щиты в ополчении тогда были в основном билгородские: плохо покрашенные, зато с такой подгонкой оковки, что после сильного удара трескалось дерево, а не ремень. Рядовым воином Ратибор стал позже ровесников.

Самым быстрым или самым искусным бойцом он не был никогда. Его ценили за другое: Ратибор оставался на месте, когда рядом уже начинали пятиться. Держал строй. Прикрывал раненых. Не терял головы, когда бой превращался в давку, где никто никого не слышит.

Постепенно его начали ставить впереди младших. Так булава и тяжёлый щит стали не просто его снаряжением, а способом вести бой. Ратибор не ищет красивого поединка и не пытается нанести решающий удар первым. Он принимает натиск на себя, держит место и не пускает врага к людям за спиной.

Броня у него соответственно самая тяжёлая, какую он может себе позволить. Ратибор не уклоняется — это просто не его способ биться. Он стоит там, где встал, и должен пережить всё, что прилетит, пока стоит; каждый лишний слой железа — это ещё несколько ударов, после которых можно не сдвинуться. Сколько он за это платит, Ратибор знает хорошо: в тяжёлом снаряжении никого не догонишь и ни от кого не убежишь. Он не собирается делать ни того, ни другого.

Булаву он ценит за честность. Она хорошо работает в давке, позволяет бить коротко из-за щита и не требует широкого замаха. Благородным оружием Ратибор её не считает — именно поэтому и доверяет. Булава не обещает ничего, кроме тяжёлого удара.

Молот он держит для тех случаев, когда врага уже недостаточно сдерживать: когда надо разбить щит, смять доспех или остановить человека, которого не остановит ничто меньшее. Владеет им хорошо. Не любит. Без щита Ратибор чувствует себя незащищённым не столько телом, сколько головой: с булавой и щитом его дело понятно — удержать и прикрыть; с молотом он должен сам выбрать цель, рискнуть и ударить.

За двадцать с лишним лет службы Ратибор пережил нескольких князей и много мелких походов, о которых никто не слагал песен. Первые годы он служил в княжеской дружине под двумя разными воеводами, а уже потом пристал к отряду, который собрал Мстислав. Был женат. Жена умерла во время тяжёлых родов, ребёнок тоже не выжил. Второй раз он не женился.

С роднёй почти не общается. Отец давно умер, один брат держит кузню, другой ушёл в монастырь. Ратибор иногда пересылает семье брата деньги, но не был у них годами. Себе он объясняет это службой. На самом деле просто не знает, как возвращаются в жизнь, из которой ушёл в двадцать.

Кроме боя, он умеет оценить состояние оружия и доспеха, починить простое, поставить лагерь, расписать дежурства и вывести людей из-под удара без паники. Молодых учит неплохо, хотя вслух хвалит редко.

Он немногословен, но не угрюм. У него сухой юмор, и шутит он с совершенно серьёзным лицом. Не любит хвастовства и почти никогда не вспоминает собственных побед.

В лагере заботится о других так, чтобы этого не замечали: проверяет ремни, гонит молодых сушить одежду, чинит чужое снаряжение, оставляет кому-то порцию получше. Если благодарят, отвечает, что просто не хочет назавтра тащить ослабевшего на себе.

Под Мстиславом, который собрал эту дружину, Ратибор прослужил дольше любого из тех, кто в ней остался, и своими руками похоронил его весной. Стяг перешёл к сыну, как и положено, — а люди, как и прежде, приходят с вопросами к Ратибору.

Он ничего не сделал, чтобы так вышло, и ничего не делает, чтобы это изменить. Оспорить право Лютобора ему нечем: за ним нет ни рода, ни земли, ни хотя бы княжеской грамоты — одни лишь двадцать с лишним лет службы и тяжёлый щит. Да он и не хочет. Ратибор слишком хорошо знает о себе одну вещь: в бою он решает быстро, а вне боя не решает вовсе.

Тяжелее всего ему именно с Лютобором. Ратибор видел десятки таких парней — способных, громких, уверенных, что их недооценивают, — и половину из них похоронил. Лютобор слышит в каждом его замечании то, чего там нет, и делает назло. Ратибор знает, что стоило бы говорить с ним иначе. Не умеет. В дружине его учили говорить «стой» и «держи», а не объяснять юнцу, что тот никому ничего не обязан доказывать — и меньше всего ему.

Однажды он служил рядом с человеком по имени Глиб, который ушёл из боярской дружины из-за приказа, который выполнил. Ратибор тогда его не понял и сказал об этом вслух: приказ был законный, отряд своё отработал, а то, что из этого вышло, решал не Глиб. Прошло несколько лет, прежде чем Ратибор перестал быть в этом уверен. Он до сих пор не знает, хотел бы он встретиться с тем Глибом ещё раз.

Его худшая черта — неспособность отказаться от ответственности за других. Ратибор убеждён, что должен предвидеть каждую опасность и исправить каждую чужую ошибку. Если рядом кто-то гибнет, он всегда находит, в чём виноват сам.

И вместе с тем в больших решениях он ищет приказ, закон или старшего, на кого можно опереться. В бою Ратибор действует быстро. Вне боя боится сам определять, что правильно, и называет это дисциплиной. Дисциплина тут ни при чём. Просто в дружине за ошибку отвечал тот, кто её приказал, а Ратибор двадцать лет был тем, кто исполняет. Старшего, на которого он опирался, похоронили весной. Теперь приказы отдаёт двадцатитрёхлетний парень, который опирается на него.