Янка

История

Янку нанимали, потому что она не была похожа на воительницу.

Многие поначалу видели в ней младшую родственницу купца или служанку при обозе и понимали ошибку лишь тогда, когда стычка уже началась. Тайной убийцей она при этом никогда не была: подкрадываться Янка не умеет, в темноте видит не лучше других, а резать спящих ей просто никто не предлагал. Её преимущество куда проще — в открытом бою Янка действует быстрее, чем от неё ждут.

Достатка у неё не было никогда. Мать продавала на подильском торге то, что удавалось купить подешевле: сегодня рыбу, завтра нитки, послезавтра ничего. Отец ходил грузчиком при чужих возах и дома бывал не чаще чужих людей. Жили они углом в чужой хате над оврагом, который каждую весну подмывало. Янка была младшей из троих детей и рано поняла простую вещь: пока ты на улице, ты ничего не стоишь. Дворы, проходы между усадьбами, склады у пристани, дешёвые корчмы и места, где можно перебраться с улицы на улицу быстрее, чем главной дорогой, она знала лучше многих взрослых.

Считать деньги она научилась раньше, чем они у неё появились, и почти безошибочно замечала, когда её пытались обсчитать на сдаче. Торговаться при этом не любила: если разговор тянулся слишком долго, могла согласиться на худшую цену, лишь бы он наконец закончился. На торге её брали подносить, стеречь место и бегать с поручениями, и именно оттуда она знала полгорода.

Первый скрамасакс достался ей из чужих рук: дешёвый подержанный клинок со стёртым клеймом, который старший брат выменял у стражника за полдня работы. Долго Янка носила его как инструмент: резала верёвки, вскрывала тюки, чистила рыбу. Драться коротким клинком она научилась гораздо позже.

В семнадцать она стала часто бывать в корчме на Подиле, где собирались возчики, наёмные охранники и грузчики. Там она познакомилась с Добрином — бывшим княжеским дружинником, который теперь ходил с наёмными отрядами и между походами часто останавливался в Киеве.

Добрин не учил её сложным приёмам. Он повторял одно: короткое оружие не прощает нерешительности. Если ты уже подошла так близко к человеку с мечом, топором или копьём, времени на красивый бой не осталось. Надо действовать раньше него.

К этому Янка оказалась очень способной. Силы у неё было мало, а в тяжёлом снаряжении она чувствовала себя запертой. Зато быстрота была своя, не выученная: Янка хорошо чувствовала миг и почти не замирала после неудачного действия. Если первый удар не проходил, она не пыталась силой продавить ту же защиту: меняла угол, делала ещё один шаг, искала другое место. А иногда — просто другую цель.

Добрин долго пытался объяснить ей, что быстрота полезна лишь до тех пор, пока человек сам решает, куда движется. Янка запомнила эту фразу. Следовать ей научилась гораздо хуже.

Со временем она начала зарабатывать сопровождением небольших грузов в пределах Киева, а потом и коротких обозов между соседними городами. Во время одного из нападений Янка впервые поняла и слабость такого стиля. Один из нападавших уже был ранен другим охранником; она увидела возможность, бросилась вперёд и быстро его добила, следующего успела ранить первой, а третьего не заметила. Удар пришёлся в бок и сломал два ребра. Если бы другой охранник не вмешался, Янка, скорее всего, погибла бы в своём первом серьёзном бою.

Этот случай должен был сделать её осторожнее. Сделал. Но не настолько, насколько хотелось бы людям вокруг. Янка взяла лёгкую броню: после сломанных рёбер выходить совсем без защиты казалось уже глупостью. Тяжёлый доспех она тоже примеряла, но не захотела платить за него каждым шагом. Ей нужна защита, в которой ещё можно передумать и уйти в другую сторону.

Со щитом она спорила дольше. В конце концов взяла средний — на случаи, когда к врагу придётся идти прямо под его оружие. Скрамасакс остаётся прежним, но из-за щита труднее попасть, а каждый удар отнимает больше сил. Когда можно зайти сбоку, Янка предпочитает оставить руку свободной. Щит она уже признала полезным; нужду в нём ей каждый раз ещё надо доказать.

Через несколько лет Янка снова встретила Добрина — уже с искалеченной ногой. О том, что случилось, он рассказал мало: ногу сломали в стычке, отряд пошёл дальше без него, а его оставили в чужом селе с мешком денег и договорённостью с местной семьёй. Кто именно принял это решение, Добрин не называл, а Янка не спрашивала: по тому, как он об этом не говорил, было понятно, что это был не враг.

Янка хорошо понимает, что не выдержит того, что выдержит тяжеловооружённый воин. Она не держит проходов, не встаёт перед несколькими врагами и не любит долго обмениваться ударами с человеком, готовым отвечать на каждый её выпад. Даже со щитом она всё время ищет, куда сместиться, чтобы следующий удар прошёл мимо.

Именно поэтому она всё время ищет миг, когда противник уже занят кем-то другим. Больше всего она любит врага, который смотрит не на неё. Если товарищ связал противника боем, если тот повернулся боком, если раненый пытается отойти или если стрелок остался без прикрытия — именно тогда Янка считает, что настал её черёд.

Против уже ослабленных она особенно опасна, и не потому, что раненого легче убить. Для неё важнее другое: раненый человек уже сделал часть своего выбора. Он отступает. Прикрывает рану. Следит за тем, кто его ранил. Это значит, что на Янку у него остаётся меньше внимания, а Янке часто хватает именно этого. Один враг, который больше не представляет угрозы, почти всегда полезнее двух слегка раненых. Из-за этого её решения иногда выглядят жестокими. Янка так не считает: если человек уже вступил в бой, оставить его лишь потому, что он ранен, — странное понимание милосердия.

После нескольких лет сопровождения обозов она пристала к небольшой группе наёмников и впервые стала драться не как охранница, которая надеется избежать стычки, а как полноценная воительница. Отряд был хороший, но недолговечный. Вожак любил рискованные заказы, потому что за них платили больше, и Янку это вполне устраивало, пока рисковали все вместе.

Потом отряд должен был провести купца через земли, где орудовала большая ватага татей. Вожак знал об опасности, но скрыл её от большинства людей, выговорив двойную плату лишь для себя и двоих ближайших товарищей. На обоз напали. Несколько человек погибли. Янка выжила и узнала правду уже после возвращения.

Мести она не устраивала и убивать бывшего вожака не пыталась. Просто забрала причитавшиеся ей деньги. Потом забрала ещё часть его денег сверху. Когда он попытался её остановить, Янка сказала, что он может либо согласиться на эту сумму, либо объяснить остальным наёмникам, сколько именно получил за их жизни. Он согласился.

С тех пор она очень плохо переносит людей, которые скрывают риск от тех, кому его принимать. Опасность, о которой она знает, пугает её мало. Невыносимо для неё другое: когда кто-то решил за неё, что знать ей необязательно.

С Дзвениславой они из-за этого уже ссорились по-настоящему. Несколько лет назад они вместе вели обоз, и Дзвенислава придержала весть о том, что дорогу впереди стерегут, — решила, что знание об этом никому не поможет. Янка узнала посреди боя. Дзвенислава и сейчас уверена, что поступила правильно. Янке куда легче простить плохое решение, чем решение, принятое за неё.

С Глибом наоборот: он раздражает её с первого часа и нравится ей уже несколько лет. Он движется позже, чем ей надо, атакует не те цели, которые она считает главными, и не покинет удобного места ради возможности быстро покончить с раненым. Янка называет его человеком, который сперва спросит разрешения у собственного щита. Но именно рядом с Глибом ей драться удобнее всего, потому что он даёт то, чего ей самой не хватает: устойчивую точку, вокруг которой можно рисковать.

В быту Янка шумная, любопытная и очень легко сходится с людьми. Может сесть рядом с незнакомцем, через десять минут знать, откуда тот едет, а через час уже спорить с ним так, будто они знакомы много лет. Долго сердиться из-за мелочей не умеет, зато серьёзные обиды помнит хорошо. Любит азартные игры, хотя играет посредственно, и всё время уверена, что в следующий раз точно поймёт, когда соперник блефует. Почти никогда не понимает. Деньги тратит быстро — может несколько недель экономить на мелочах, а потом за один вечер купить вещь, которая просто ей понравилась. Зато боевое снаряжение содержит очень тщательно: оружие не самое дорогое, но всегда острое, ножны подогнаны, а лёгкая броня сидит так, чтобы в бою о ней не думать.

Под Васильковом она трижды заходила к одному и тому же копейщику. В первый раз он её отбил. Во второй отбил и почти достал. В третий она зашла с другой стороны и закончила дело, а потом полдня не могла нормально повернуть шею.

Так она это и помнит: сработало. Разницы между тем, что она выжила, и тем, что решение было верным, Янка не видит — и не ищет. Пока эта разница стоила ей двух рёбер, нескольких шрамов и ни разу не стоила большего.