Дзвенислава

История

Самую опасную вещь на дороге Дзвенислава замечает первой. Это не дар, а двадцать лет привычки: она единственная в отряде видит, когда трава на обочине примята не в ту сторону. Вторая по опасности вещь на той же дороге — то, что Дзвенислава не всегда говорит о первой. Вот это она опасностью не считает.

Началось это с отцовских ловушек. Он охотился, водил купцов и знал дороги между Киевом и степным порубежьем лучше тех, кто собирал с них пошлину. Мать лечила простые раны и держала хозяйство, пока мужа месяцами не было дома. Дзвенислава ходила с отцом с малых лет: смотрела за лошадьми, ставила ловушки, училась находить дорогу там, где дороги нет. Лук в той жизни был не оружием, а орудием. Стрелять она научилась задолго до того, как впервые увидела, зачем это делают по людям.

Тумащ сожгли, когда ей было семнадцать. Отец и старший брат погибли той ночью. Дзвенислава вывела мать и младших в город; мать умерла от болезни следующей зимой. Сестру взяла семья ремесленника. Младший брат пропал через год при нападении на обоз, и она до сих пор не знает, погиб он или его продали дальше на юг.

Ничего из этого она не рассказывает. На прямой вопрос отвечает коротко или переводит разговор на собеседника. Дзвенислава может полдня идти рядом с человеком, узнать всё о его родных и не сказать о себе ни одного слова, которое потом нельзя было бы забыть.

Годы после города она зарабатывала сопровождением обозов. Платили ей не за выстрел. Стреляли лучше неё, и она первая об этом говорила. Платили за то, что с ней обоз реже доходил до боя вообще. Она знала, где не стоит ставить лагерь. Видела следы всадников на твёрдой земле. Умела говорить с людьми в порубежных сёлах так, чтобы они сказали больше, чем собирались.

В дружину она попала нанятой проводницей. В походе отряд потерял обоих разведчиков, и Дзвенислава пошла вперёд одна, не спрашивая позволения. Засаду заметила вовремя. После этого ей предложили остаться.

В бою она не перестреливается с первого удобного места. Сначала ищет направление, откуда лучше видно поле и хуже видно её, а защищённого противника обходит сбоку, вместо того чтобы тратить стрелы на щит.

Скрамасакс всегда был рабочим инструментом — освежевать добычу, перерезать верёвку, выстругать колышек. Биться им Дзвенислава научилась позже и до сих пор не считает, что умеет. Скрамасакс и лёгкий щит она берёт вместе и только тогда, когда стрелять уже поздно. Щит здесь не для того, чтобы выиграть схватку: он даёт ровно столько времени, сколько нужно, чтобы ранить, освободить себе шаг и снова разорвать расстояние. Побеждать вплотную Дзвенислава не собирается — она собирается уйти.

Броня на ней лёгкая по той же причине. Разведчица ходит пешком, лезет туда, где не пройдёт конь, и за день покрывает больше, чем дружина за два. Тяжёлая броня добавила бы Дзвениславе защиты ровно в тех схватках, в которые она и так не собирается вступать, а отняла бы то, чем она живёт, — способность уйти вперёд и вернуться в тот же день.

В быту она опрятна, но не домовита. Не копит вещей, спит чутко, держит снаряжение так, чтобы выступить через полчаса. Перед выходом проверяет тетиву, стрелы, нож и ремни на седле — каждый раз, даже если проверяла час назад.

Она умна, внимательна и не всегда приятна. Язвительна. Слишком прямолинейна. Нетерпелива к тем, кто долго колеблется. Плохо переносит торжественные речи, княжеские церемонии и приказы, смысла которых ей не объяснили.

С Ратибором ей странно легко, и это раздражает её саму. Он старше, он двадцать лет служил под стягами, под которыми она бы служить не стала, и он до сих пор ищет, на чей приказ опереться. Дзвенислава ничьего не ищет. Но из разведки докладывает она ему, а не тому, у кого стяг, — и ни разу не смогла объяснить почему ни Лютобору, ни себе.

Несколько лет назад она водила обоз вместе с молодой воительницей по имени Янка. Расстались они плохо. Дзвенислава придержала весть о том, что дорогу впереди стерегут: решила, что обоз всё равно пойдёт тем же путём, а лишний страх никому не поможет. Янка узнала об этом посреди боя. С тех пор Дзвенислава знает по меньшей мере одного человека, который такого не прощает, — и это ничего не изменило в том, как она принимает решения.

Потому что молчание она считает формой защиты — и именно на этом ломается. Она искренне считает, что берёт риск на себя. На самом деле она берёт на себя право решать, чей это риск.

Дзвенислава не стремится командовать и плохо выполняет приказы, которые считает бессмысленными. Её верность принадлежит людям, а не должности, роду или стягу. Люди, которым она верна, обычно узнают об этом последними.