Лютобор

История

Лютобор до сих пор помнит, как дрожали руки после его первого боя, и до сих пор убеждён, что этого никто не видел.

Ему было шестнадцать. Он не бежал, никого не подвёл и даже, кажется, кого-то ранил. А потом полчаса просидел за телегой, ожидая, пока руки перестанут. С тех пор Лютобор идёт первым — не из отваги, а чтобы никто не успел заметить, что он колебался.

Он единственный сын боярина и воеводы Мстислава, много лет служившего киевскому князю. Мать происходила из другого богатого рода и умерла, когда мальчику было девять; после этого Лютобор рос большей частью среди отцовских дружинников. Ездить верхом научился раньше, чем хорошо читать. Знал правила княжеского двора и умел держаться среди бояр, хотя учение раздражало его почти всегда: он усваивал только то, что можно было сразу попробовать руками.

Отец готовил его к службе и не спешил давать настоящую ответственность. Считал сына способным, но несдержанным и слишком зависимым от чужого восхищения. Лютобор слышал от него большей частью критику и почти никогда — одобрение. Он до сих пор не уверен, что отец ошибался, и именно поэтому не может перестать об этом думать.

Мстислав погиб весной, на том самом порубежье, куда теперь идёт дружина. Погиб буднично: во время погони за одной из небольших ватаг татей, от стрелы, пущенной кем-то, чьего имени так никто и не узнал. Эта дружина была его — он её собрал, платил ей и водил дольше, чем Лютобор живёт на свете. По обычаю стяг переходит к сыну.

Лютобор взял стяг. Никто не возразил. Это не то же самое, что согласились.

Копьё он взял не потому, что оно подходило его нраву. Напротив. Копьё — оружие строя; оно требует стоять на месте и ждать, пока враг сам выйдет на остриё, а ждать Лютобор не умеет. Но у копья есть свойство, ради которого он стерпел всё остальное: им достают первым. Пока остальная линия ещё сближается, он уже работает.

Из этого выросла вся его манера. Лютобор не держит копьё как заграждение. Он давит им вперёд, бьёт сквозь чужой строй, разгоняет тех, кто ещё не успел сомкнуться, и заставляет противника заниматься собой вместо того, чтобы смотреть, куда идёт дружина. Это заметно. Это почти всегда заметно. И Лютобор никогда не делал вид, что ему всё равно.

Меч и щит он берёт тогда, когда копью уже негде работать: когда сошлись вплотную, когда древко перехватили или когда нужно встать в линию и просто выдержать. Владеет им прилично — отцовские дружинники учили его с семи лет, и выучка сама по себе хорошая.

Броня у него средняя, и щит тоже — в отцовском дворе над Здвижем ему дали бы любые. Тяжёлый доспех Лютобор проносил одно лето и отдал обратно. Дело не в том, что он тяжёлый: в нём Лютобор доходил до врага вторым, а весь его бой построен на том, чтобы дойти первым и не дать противнику сомкнуться. Средний щит он выбрал по той же причине: защита нужна ему лишь до тех пор, пока она не отнимает слишком много темпа. Тяжёлый держал бы лучше, но Лютобор слишком многое строит на первом ударе и следующем действии, чтобы платить за него каждый раз. Он сознательно меняет часть защиты на то, чтобы оказываться там, где его ещё не ждут. И вполне понимает, чем за это заплатит, если там всё-таки будут ждать.

Беда в том, что бой с мечом и щитом — терпеливый бой. Он выигрывается не ударом, а тем, кто вторым потерял голову. Лютобор переходит на меч раньше, чем нужно, потому что стоять за копьём и ждать кажется ему бездействием, а бездействия он не переносит и минуты. Опытный противник это видит и именно этого ждёт.

Он открыт, шумен и легко сходится с людьми. Помнит имена рядовых воинов, ест с ними, не брезгует грязной работой. Щедр — особенно когда есть случай сделать это заметно. Любит состязания, песни и шумные споры. Поёт плохо, зато уверенно. Не умеет долго сердиться из-за мелочей и обычно первым мирится.

Ратибор служил отцу дольше всех и не сказал ни слова против того, чтобы командовал сын. Он просто делает то, что делал всегда: проверяет ремни, расписывает дозоры, решает, где встанет линия. И люди, как и прежде, идут с вопросами к нему. Никто никого не подрывает. Просто приказы отдаёт один, а слушают другого, и оба об этом знают.

Поэтому замечания Ратибора Лютобор принимает острее чьих бы то ни было. Ратибор говорит с ним ровно, коротко и по делу — так же, как говорил бы с кем угодно, — и именно это невыносимо. Похвала означала бы, что старик признал его право. Брань означала бы, что право есть и его оспаривают. Ровность не означает ничего, кроме того, что Ратибор ещё не решил.

Одним летом он ходил в одном отряде с молотобойцем по имени Боримир — таким же молодым и вдвое молчаливее. Боримир делал то же, что и Лютобор: заходил первым, бил в самого опасного, рисковал больше других. Разница была в том, что ему было совершенно всё равно, видит ли это кто-нибудь. Лютобор потратил три месяца, пытаясь понять, притворяется ли Боримир. Так и не понял. Это до сих пор самое неприятное воспоминание той кампании.

Ещё один человек испортил ему настроение надолго. Сопровождая обоз, он несколько недель ходил рядом с воительницей по имени Зоряна, которая билась то мечом, то пращой — смотря что было удобнее в ту минуту, — и не видела в этом ничего достойного обсуждения. Лютобор попытался объяснить ей, что у хорошего бойца должна быть своя манера. Зоряна ответила, что манера — это то, по чему тебя легче всего предугадать. Он до сих пор считает, что она ошибается. И до сих пор, зайдя в бой в третий раз подряд с одной стороны, вспоминает тот разговор.

Когда отец впервые дал ему вести небольшую передовую группу, рядом несколько недель действовал чужой отряд. Меланию из него Лютобор не помнит. Она его — помнит.

У него две сводные сестры от второго брака отца. К младшей относится тепло, со старшей ссорится беспрерывно. Вторая жена отца никогда не была ему матерью, зато именно она отстаивает его право на наследство — и не из приязни. Двор, землю и место рода при князе оспаривают братья отца: род большой, Лютобор в нём самый младший, а двадцатитрёхлетний наследник, который к тому же ушёл в поход, удобен решительно всем, кроме себя самого. Мачеха держит его сторону, потому что вместе с его правом потеряла бы и своё.

Всё хорошее, что он делает, он делает там, где это видно. Добычу делит при всех. Коня раненому отдаёт вслух. Встаёт впереди именно тогда, когда на переднего смотрят. Каждая из этих вещей правильна сама по себе, и ни одну из них Лютобор не умеет сделать тихо. Отличить в себе щедрость от желания, чтобы её заметили, он давно не пытается.

Он не жесток и не рвётся к власти ради власти. Он просто уверен, что способен на большее, и смертельно боится прожить жизнь в тени отца. Поэтому любая возможность доказать свой вес мгновенно становится для него личной. Отец, к слову, считал так же и тоже ходил впереди. Именно там его и убили. Этого совпадения Лютобор не замечает.